Дед Серёжа и штаны, которые не выдержали славы

Дед Серёжа в детстве был мальчишкой маленьким, щупленьким, но удивительно спортивным. Такой, знаете, жилистый хлопец: вроде ветром сдует, а он уже висит где-нибудь на перекладине, крутится, подтягивается, ноги за голову забрасывает и вообще всячески показывает миру, что сила — не в размере, а в упрямстве. Ему ужасно нравилась вся эта гимнастика: повисеть, перевернуться, что-нибудь этакое вывернуть, чтобы взрослые ахнули, а мальчишки позавидовали. Даже в школьной команде он иногда участвовал — то на соревнованиях, то на каких-нибудь торжественных выступлениях.

А торжественных выступлений тогда, как водится, хватало. В очередной раз школа готовила представление, посвящённое какому-то очень важному коммунистическому юбилею. Кому именно — история умалчивает, потому что в таких случаях важен был не человек, а сама необходимость срочно изобразить патриотизм, силу духа, физкультуру и светлое будущее одновременно.

Решили они поставить номер. Что-то такое военное, спортивное и возвышенное. То ли вертолёт изображали, то ли боевую машину, то ли символ несокрушимой Родины — теперь уже никто толком не помнит. Но суть была простая: строится живая пирамида, все стоят красиво и мужественно, а на самую верхушку надо водрузить какого-нибудь маленького, лёгкого и гибкого мальчика, который сможет ещё и встать вниз головой на руках, развести ноги звездой и завершить всё это великолепие финальным героическим аккордом.

Ну, конечно, кто подходил лучше всех? Дед Серёжа. Маленький — есть. Лёгкий — есть. Гибкий — пожалуйста. На руках стоять умеет. В общем, идеальный кандидат на роль верхнего элемента советской гимнастической славы.

И вот тут в историю вступают штаны.

Жили они тогда небогато. Одежды особо не было, никаких тебе “на праздник”, “на каждый день”, “на выступление”. Одни штаны — и в пир, и в мир, и на школьную пирамиду. А тут как раз перед этим самым мероприятием бабушка купила деду Серёже новые штаны.

Новые! Настоящие! Нарядные!

Правда, штаны были, мягко говоря, с характером. Широкие, с мотнёй, клёшами расходились книзу — такие, что в них можно было не просто ходить, а почти парусить по ветру. Но для маленького Серёжи это была роскошь несусветная. Обновка! Праздник! Надо, чтобы все видели.

Разумеется, на выступление он пошёл именно в них.

Тренироваться в этих штанах никто, конечно, не успел. Всё было как обычно: беготня, суета, построение, “быстрее-быстрее, дети, нас уже ждут”. И вот они выбегают в зал, музыка играет, публика смотрит, важные взрослые сидят с торжественными лицами. Пирамида начинает выстраиваться. Нижние напряглись, средние забрались, дед Серёжа ловко полез наверх — маленький, гибкий, гордый, в новых шикарных штанах.

И настал момент финального трюка.

Он встаёт на руки. Вниз головой. На самой верхушке этой живой конструкции. Делает поворот, разводит ноги звездой и, наверное, уже внутренне готовится к овациям. Потому что элемент сложный, эффектный, почти цирковой. Сейчас зал должен был ахнуть от восхищения.

Зал действительно ахнул.

Только не совсем от восхищения.

Дед Серёжа в этот момент не учёл одной важной особенности своих новых штанов: они были широкие. Очень широкие. И когда он оказался вниз головой, да ещё и развёл ноги, эти прекрасные клешёные штаны торжественно соскользнули вниз.

То есть вверх.

В общем, туда, куда им в данной ситуации было совершенно не надо.

И вместо идеальной гимнастической звезды перед зрителями внезапно возникла совершенно другая композиция: маленький Серёжа на руках, ноги звездой, штаны где-то собраны гармошкой почти у живота, а всё остальное — как говорится, в лучших традициях честной анатомической правды.

Зал лёг.

Не просто засмеялся — знатно проржался. Вся патриотическая строгость, коммунистический юбилей, военная тематика и торжественная гимнастика в один миг рассыпались от вида босых голых ног и этого несчастного мальчишки, который на самой верхушке пирамиды продолжал изображать героический финал, пока его штаны изображали капитуляцию.

Руководитель потом, конечно, ругался. Потому что вместо красивой, чёткой, дисциплинированной звезды они получили какую-то звезду внезапной откровенности. Не номер, а конфуз всесоюзного масштаба.

А дед Серёжа, можно сказать, выступил незабываемо. Может, не совсем так, как планировалось, зато публика точно запомнила.